Василий Гатов, медиааналитик, приглашенный научный сотрудник Анненбергской школы коммуникаций и журналистики, Университет Южной Калифорнии (США). Специально для RefNews.

У меня практически нет музыкального слуха, я никогда не учился музыке (кроме бессмысленных уроков хорового пения в школе, на которых меня обычно просили молчать), и поэтому способности музыкантов для меня всегда – мистические свойства особого порядка, необъяснимые, феноменальные. Способность пианиста запомнить на память партитуру Второго концерта Рахманинова, или талант дирижера услышать ошибку скрипача в симфоническом оркестре из 88 инструментов – для моего, лишенного музыкальных способностей, разума – что-то подобное телепатии или путешествиям во времени. Для тех же, кто слышит гармонию, понимает принципы нотной записи и способен сам играть на инструментах – это не более чем результат тренировки, развития заложенных способностей и удачи (будь то хороший учитель или правильная семейная среда).

В некотором смысле, этот образ можно отнести к любому набору специфических развиваемых профессиональных способностей, опирающихся на заложенные в человеке качества. Журналистика – в ее традиционной форме – не исключение. Музыкальный слух, достаточный для освоения инструментов, есть почти у всех людей. Грамотой и письмом владеют почти все. Однако профессиональными музыкантами становятся далеко не все, и далеко не все приходят к журналистике, как способу жизни. Впрочем, как и непрофессиональных музыкантов, самодеятельных авторов текстов тоже очень много – ведь «порог входа» невысок, и становится только ниже. «Освобождение авторства», как называет этот феномен 21-го века Андрей Мирошниченко: за первые 30 лет существования интернета в мире появилось больше авторов, чем за всю предыдущую историю человечества. Они пишут, снимают, публикуют, добиваются внимания аудитории или просто разговаривают с вселенной. Кто-то называет это информационным шумом, кто-то какофонией, кто-то видит в массовой само-коммуникации эскиз будущей организации общества, а кто-то – гигантскую машину манипуляций и управления людьми.

Всего 30 лет назад ничего такого не было; как и в «большой музыке», в «большой журналистике» работали только сертифицированные профессионалы, количество «концертных площадок» (журналов и книжных издательств), а тем более «консерваторий» (в нашем случае – ежедневных газет, информационных агентств, информационных теле- и радиоканалов) было крайне ограничено. Журналистика была почти исключительно «вещанием», односторонним сообщением фактов и мнений – от профессионалов к потребителям их продукции. Единственным действенным каналом обратной связи был «тираж» - если читатель переставал покупать издание, а телезритель – смотреть ту или иную передачу. Поскольку такие рекурсии подчиняются, прежде всего, статистическим закономерностям, качество этой обратной связи было плохим и медленным. К тому же, масс-медиа (и, отчасти, журналистика как профессия) обладали социально поддержанной монополией, даже не одной – пресса и ее деятельность, вне зависимости от политического строя, считалась особой частью государственного устройства, описывалась законами и защищалась судебными принципами (в тоталитарных государствах – просто являлась частью политического аппарата управления).

Все эти сакральные, по сути, особенности исчезли, растворились, протухли в течение двух десятилетий: если в 1990-м «четвертая власть» была практически неоспоримой силой в демократических государствах, и «инструментом партии» в других – то к 2010-му году от этой силы осталась только оболочка, почти лишенная содержания. Всего семь лет спустя – даже трудно сказать, что осталось. Вместе с истощением институциональной силы - которая, как и все в мире, не приходит ниоткуда и не исчезает в никуда – журналистика теряла нечто большее: флёр сакральности, избранности, особенности профессии. Профессиональное «служение» становилось чем-то другим, чем-то средним между отбыванием номера и обработкой обедневшей руды. Где-то в этом состоянии большинство журналистов и медиа-коллективов находится сегодня – но куда, к чему они идут? Какие законы и принципы определят будущее (и есть ли оно вообще у «организованной», редакционной журналистики)?

Мир 21-го века не просто так получил название постмодернистского. Как и культура современности, его реальность состоит из цитат, заимствований и ссылок на прошлое – продолжающих жить или делающих вид, что они живут лоскутков предыдущих эпох, стилей, принципов. В нашем веке отсутствует полноценное диалектическое отрицание – новое не отменяет предыдущее, но дополняет его и уживается с ним; сомнительно работает переход количества в качество – словно в диалектику налили желатина, и предсказуемые изменения, вместо того, чтобы срабатывать, как затвор винтовки, трясутся студнем на наклонной плоскости бытия. В мире постмодерна социальные сети, позволяющие обмениваться информацией в реальном времени уживаются с газетами и журналами, выходящими раз в день (неделю, месяц) по расписанию, установленному в позапрошлом веке. Вместе, пусть и не без конфликтов, живут вещательное телевидение и персонализированные, чуть ли не роботизированные новости.

Как и в музыке, где случайная последовательность звуков может оказаться гениальной, привязчивой, хитовой мелодией, в какофонии современных медиа то и дело вспыхивают – зачастую случайные – успешные на историческое мгновенье СМИ; озаряя горизонт для испуганных, блуждающих в потемках, коллег эти кометы вроде бы показывают тропу в будущее. Но нет, случайность остается случайностью, намертво зафиксированным набором одноразовых обстоятельств: правильных (сегодня) авторов, востребованным (сегодня) медиумом, актуальным (сегодня) языком и форматом высказывания…

Эпоха «четвертой власти» - которая была таковой не только в политике, но и в культуре, и в науке, и в спорте – не столько завершена (в мире постмодерна ничто не заканчивается), сколько исчерпана. Дело совсем не в том, что разрушены профессиональные монополии, и не в том, что медиум интернета (блогов, социальных сетей, мессенджеров – нужное вписать) «победил», лишив традиционную, редакционную журналистику денег, институционального значения и, в конечном счете, доверия аудитории. Дело в том, что под воздействием всех названных и множества неназванных факторов изменилось общество – и, даже если оно само еще не изменило формальные правила игры для СМИ, отношение к журналистике как профессии и к ее статусу больше не имеет того значения, к которому мы успели привыкнуть.

Информационное общество, зародившись, в том числе, с помощью журналистов и их артелей-редакций, последовательно «избавлялось» от коммуникационных монополий; монополии на высказывание, монополии на формирование повестки дня, монополии на вещательное сообщение, монополии на доступ к аудитории (именно на ней основан рекламный бизнес). Последнее, на чем – на соплях, если честно – держится старая модель медиа и журналистики – это монополия на информационное качество. Но и ее расшатывают коалиционные силы интернет-посредников, государственных и корпоративных пиарщиков, политиков «нового цифрового поколения» (не нуждающихся в журналистах-переводчиках и журналистах-дистрибуторах). Общество – само, а не по чьей-то злой воле – осваивает возможности, ранее предоставленные профессиональной касте «информационных виртуозов».

Продолжение на сайте refnews.ru

Журналистская этика, на мой взгляд, основывается на одном-единственном принципе: твердое понимание того, что ты, журналист, несешь ответственность только перед своей аудиторией, и что эта ответственность заключается в трех вещах: информировать максимально полно, объективно и честно.
Владимир Познер
Журналист
Журналистская этика — важнейший стандарт профессии, разделяемый всем журналистским сообществом и регламентирующий деятельность журналиста в различных ситуациях.
Елена Вартанова
Декан факультета журналистики МГУ
Профессиональная этика журналиста, как система ориентации профессионала, опирается на профессиональную этику как систему особых профессионально-этических документов — кодексов, деклараций, хартий и т.д. Эти документы представляют собой подсказки или прямые предписания, результирующие опыт проживания профессии и её представителей в современном обществе. Что важно: даже и прямое предписание не предполагает перенесения ответственности за выбор поступка, линии поведения, образа действий живым человеком на документ.
Юрий Казаков
Медиаэксперт
Как сказал Юрий Щекочихин: «ниже пояса не бить и не лизать».
Дмитрий Муратов
Главный редактор «Новой газеты»
Журналистская этика — это то же, что профессиональная совесть газетчика или телевизионщика. Это право на правду и не разрушающий человеческие отношения способ её реализации. Это забота о репутации, своей и коллег, с тобой работающих. Журналист в этическом идеале — это профессионально образованный порядочный человек.
Алексей Симонов
Президент Фонда защиты гласности
Журналистская этика — это профессиональные стандарты, основанные на морально-допустимом поведении журналиста по отношению к человеку, субъекту публикации или источнику информации, находящемуся в фокусе интереса прессы. Соблюдение этих профессиональных стандартов является необходимым не только в целях предоставления обществу качественной информации, но и является важнейшим условием профессиональной репутации журналиста, редакции, в которой он работает, завоевания доверия аудитории, а иногда и обеспечения безопасности журналиста.
Галина Арапова
Директор Центра защиты прав СМИ
Сегодня журналистское сообщество расколото — в этом главная причина того, что нарушение стандартов не влечет за собой последствий для нарушителя, а читатель (зритель) в массе еще не научился оценивать материалы, в том числе, и с точки зрения стандартов.
Леонид Никитинский
Журналист
Журналистская этика — понятие сегодня, мягко говоря, немодное. Но те, кто несмотря ни на что, соблюдают её правила, заслуживают самого глубокого уважения. Я уверен, именно за ними будущее нашей прессы.
Эдуард Сагалаев
Медиаменеджер
Журналистика не может работать только в пространстве права. Она вынуждена самоограничиваться, сдерживать свои властные устремления. Постоянно апеллируя к конкретному гражданину, к конкретному обществу и к их проблемам, она обязана пытаться самой себе объяснить, что такое норма, что такое не норма, что такое «правильное» профессиональное поведение.
Виктор Монахов
Эксперт по информационному праву
Сегодня журналистская этика вряд ли актуальна для большинства «публично пишущих» людей, поскольку и уровень подготовки аудитории, и уровень восприятия журналистского текста, и уровень «журналиста как сотрудника СМИ» значительно ниже того горизонта, на котором появляются этические проблемы профессии. Повышение интеллектуально-эстетического уровня «сотрудника СМИ» — предтеча следованию этическим принципам журналистики.
Артем Кирьянов
Председатель исполкома Российского союза налогоплательщиков
Наша цель
Формирование культуры честной журналистики
и утверждение свободы массовой информации в России

журналисты, юристы, судьи, экономисты

рассмотрения жалоб
на этические нарушения СМИ

богатый опыт внесудебного урегулирования споров
Издательская деятельность
«Черная метка» СМИ
В практике Коллегии так называется письменное уведомление СМИ о поступившей жалобе на его материалы.
Редакция СМИ вправе не реагировать на данное уведомление, однако ее ответ или участие в заседании демонстрирует высокий уровень профессиональной культуры и повышает градус доверия к нему со стороны общества. Мы ведем список всех СМИ, на которые поступали жалобы, фиксируем наиболее частых нарушителей и тех, кто игнорирует правила и принципы саморегулирования СМИ.

Посмотреть список СМИ